Президент Ли Чжэ Мён сходит со сцены с лидерами пяти стран Центральной Азии после первого саммита «Корея — Центральная Азия» в отеле в Сеуле в среду. Слева направо: президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, президент Таджикистана Эмомали Рахмон, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев, Ли, президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов и президент Кыргызстана Садыр Жапаров. Фото: Yonhap
В прошлую среду в Сеуле состоялся первый саммит «Корея — Центральная Азия», по итогам которого было подписано 74 двусторонних соглашения и меморандума о взаимопонимании, а также принята единая «Сеульская декларация». Эта дипломатическая встреча ознаменовала собой первый случай, когда все пять государств Центральной Азии — Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан — собрались в Корее в формате, аналогичном инициативе США «С5+1», последний раз проходившей в 2025 году.
Саммит представляет собой значительный шаг к повышению уровня отношений между Кореей и Центральной Азией. Корея впервые признала независимость центральноазиатских государств от Советского Союза в 1992 году и с тех пор является постоянным источником прямых иностранных инвестиций (ПИИ). К концу прошлого года объем ПИИ Южной Кореи в регион составил 6,4 млрд долларов. Встреча на уровне глав всех государств знаменует собой новую эру в отношениях.
Связи региона с Кореей выходят за рамки политики и носят также личный характер. В Центральной Азии проживает почти треть миллиона этнических корейцев, депортированных в регион в 1937 году Иосифом Сталиным, тогдашним лидером Советского Союза. Сегодня около 100 000 их потомков переехали в Корею по визе для зарубежных соотечественников, получая высшее образование и работая в сфере физического труда, технологий, а также импорта и экспорта.
Однако связи Кореи с Центральной Азией гораздо глубже, чем позволяют предположить эти поверхностные цифры. Освещение этого события в СМИ может упростить сложность региона, в некоторой степени скрывая интересы и многообразие сотен тысяч жителей Центральной Азии, проживающих в Корее. Понимание масштабов корейского присутствия в регионе требует рассмотрения каждого из пяти центральноазиатских государств как суверенной единицы.
Казахстан является безусловно самым сильным партнером Кореи в регионе. Только в нем расположено 62 корейские франшизы, и на его долю пришлось более 50 процентов всех инвестиций Кореи в Центральную Азию в 2025 году. В стране работает более 1000 совместных предприятий и фабрик с крупными корейскими конгломератами. Казахстан смог использовать свои значительные природные ресурсы, такие как критически важное сырье и нефть, в партнерстве с Кореей среди других средних держав, стремящихся диверсифицировать свои каналы поставок.
За ним следует Узбекистан, на долю которого пришлось почти 30 процентов корейских инвестиций в регион в 2025 году. Корея входит в список крупнейших инвесторов Узбекистана, который также служит важной базой для корейских предприятий. Примечательно, что на этой неделе Узбекистан обязался включить корейский язык в список дисциплин национальных языковых олимпиад, так как страна является крупнейшим в регионе донором рабочей силы в Корею по числу трудовых мигрантов.
Другие государства имеют чуть меньше возможностей для проведения переговоров о двусторонних отношениях с Кореей. Туркменистан — жестко контролируемое государство, в некотором отношении сравнимое с Северной Кореей, хотя этот саммит может сигнализировать о некоторой оттепели. Кыргызстан и Таджикистан в торговле полагаются на Китай, обладая менее диверсифицированными торговыми портфелями по сравнению, например, с Узбекистаном, чьим крупнейшим торговым партнером также является Китай. Двусторонняя совместимость каждого государства с Кореей существенно различается.
В интересах создания образа единства формат «C5» также позволяет всем участникам оставить за кадром ситуацию с правами человека в каждой из стран, которая варьируется, но в целом остается неудовлетворительной. Узбекистан и Туркменистан занимают наименьшие позиции в регионе, даже несмотря на то, что Узбекистан является одним из сильнейших партнеров Кореи в ЦА. В последние годы Корея позиционирует себя как лидера в области глобальных прав человека и в настоящее время является членом Совета ООН по правам человека.
Корея подходит к этим разнообразным партнерам как к группе из пяти государств, чтобы укрепить свои символические позиции в мировом порядке. Регион Центральной Азии часто рассматривается как арена борьбы более крупных держав — таких как Китай с его инициативой «Один пояс, один путь» или реваншистские устремления России по отношению к своим бывшим сателлитам.
Используя формат C5, Корея позиционирует себя как безопасную, коммерчески ориентированную альтернативу региональным гегемонам. Это один из сильнейших аргументов страны для центральноазиатских государств. Корея продвигает свою концепцию «K-Silk Road» («Корейский шелковый путь») с тех пор, как бывший президент Юн Сок Ёль посетил Казахстан, Узбекистан и Туркменистан в 2024 году.
Однако риторическое объединение пяти совершенно разных государств в одну группу может в долгосрочной перспективе ограничить двусторонние возможности Кореи. Рассмотрение региона как единого целого с общими интересами в Корее может уменьшить способность Сеула и пяти стран вырваться за рамки символизма средних держав. Если переговоры в формате блока и защищают Корею и государства Центральной Азии от негативной реакции со стороны их более крупных соседей, то это также по своей сути означает риск отхода от смелого двустороннего пути.
С одной стороны, фактические результаты саммита — а именно 74 подписанных двусторонних соглашения и меморандума — отражают реальные экономические приоритеты планов Кореи в отношении пяти государств. Но с другой стороны, освещение в отечественных СМИ и официальные заявления вокруг переговоров на высшем уровне дают основания полагать, что Сеул смягчает свои дипломатические цели за счет формата блока C5.
Восприятие Центральной Азии как блока напоминает не только политику времен Холодной войны, но и «Большую игру» — соперничество Великобритании с Российской империей за господство в регионе. Корея, сама являющаяся постколониальным государством, обладает хорошими возможностями для того, чтобы подходить к чувствительным моментам подобной риторики с эмпатией и великодушием, с 1970-х годов значительно опередив прогнозировавшиеся темпы развития в период быстрой индустриализации.
Пять государств Центральной Азии заинтересованы в создании автономного промышленного потенциала, подобного корейскому «Чуду на реке Ханган». Корея является политически безопасным партнером для создания этого потенциала и предоставляет возможность оставить позади транзакционный характер блока «C5». На фоне прошедшего саммита Сеул готов взаимодействовать со своими центральноазиатскими коллегами на равных и оставить риторику прошлого позади.
Натали М. Квон — приглашенный исследователь в Университете иностранных языков Хангук. Ее специализация — миграция и обмены между Центральной Азией и Кореей. Мнения, выраженные в этой колонке, принадлежат автору и не обязательно отражают редакционную позицию The Korea Times.
Источник: https://www.koreatimes.co.kr/southkorea/globalcommunity/
CentralasianLIGHT.org
18 сентября 2026 г.